Головна  |  До розділу

Виктор КОРЖУК

ЦЫГАНЕ

 

Когда цыган Захар Челак проезжал со своей семьей через село Быстрик, то оно ему уж очень понравилось. И это было не удивительно. Ведь расположено в нескольких километрах от районного центра Бердичева, где имеется шикарный базар, железнодорожный и автобусные вокзалы. В своей кочевой цыганской жизни Захар встречал разные села - и богатые, и бедные. Но такого...

Челак подсчитал, что почти на сто тысяч населения Бердичева плотность золотых украшений на его жителях значительно превышает золотой запас Саудовской Аравии. А породистых лошадей в районе на каждый квадратный километр гораздо больше, чем в Шепетовке и Житомире. А это значит, что люди тут живут зажиточно и для его семьи будет работы непочатый край. Оставалось одно - купить в Быстрике дом и прописаться.

Надумано - сделано! Купив дом на высоком, красивом берегу реки, возле мостика, цыгане дали клятву на сельской сходке: не воровать у односельчан, а помогать колхозникам строить светлое будущее, которое находилось не так уж и далеко, на том берегу реки Гнилопять, за Красной Горой. Правда, некоторые присутствующие на сходке были против их проживания в Быстрике, в том числе секретарь партийной организации колхоза Николай Игнатьевич Шевчук и местный милиционер Михаил Стороженко. Но Захар привел пример, что лично видел по телевизору, как в Северной Корее, на площади в Пхеньяне, за воровство публично отрубили руку, и они, то есть жители села, могут поступить с ними так же.

Михаил Стороженко, прервав клятвенное выступление Челака, закричал с места:

- Товарищи колхозники! Хоть моя кличка в селе по странному совпадению Цыган, и я стою на страже Закона, но я самовольно дам пол-литра самогонки трактористу Ивасюку, чтобы он столкнул с обрыва в речку дом вместе с цыганами, если хоть что-то пропадет в Быстрике! Если они, то есть цыгане, будут сеять коноплю и мак, то я обязуюсь подыскать им в Бердичевской колонии строгого режима южную камеру и кусочек неба в клеточку.

Услыхав это и видя настроение колхозников, Челак уже был не рад, что сказал фразу о руке. Особенно пугал его взгляд Стороженко, лицо которого было темным от природы, как начищенный сапог Челака.

- Этот может не только руку отрубить, но и голову не пощадит, - подумал он.

Не нравилось Захару и то, как на него смотрел секретарь партийной организации. Шестьдесят лет, прожитых в условиях советской власти, сделали из Будулая неплохого психолога.

- Хотя у этого руководящего работника и доброе лицо, - думал Челак, - и, наверное, он умеет работать с людьми, но от него ничего хорошего не жди в случае нарушения клятвенного обещания. Правда, где-то далеко в душе у Челака теплилась надежда, что его семья не будет воровать в селе, ведь она видит и слышит, как быстричане относятся к ворам.

Но слово - не воробей...

Придя домой после колхозной сходки, Челак решил провести свое, домашнее цыганское собрание.

- Роза! - обратился он к дочери. - Ты чула, ше говорили колхозники про нас? Это тебе не Жмеринка, где ты умыкнула на вокзале золотую "шайбу" и "лопатник". А мне пришлось дать взятку участковому, чтобы не возбуждали уголовное дело. Тут такэ нэ пройдэ!

- А ты, - свой взгляд Челак обратил на зятя Романа, - памятаешь, як пид Казатином в посадке заризав кабанчика, а нам сказал, что это был дикий? А?

- Так мине здается, папаня, ше этого кабанчика мы разом с вами и съели, - сказал с одесским акцентом Роман (сказывались три года, проведенные в Одесской колонии).

- Байстрюк, злодий! Да! Таки ел, таки кушал, - честно признался Будулай. - Но разве я говорю, что это хорошо, что это правильно? Нет! Я себя презираю за это. Ну, все, на сегодня хватит.

- А теперь слушайте сюда, - сказал погодя Челак. - Чтобы об этом я говорил два раза - первый и последний. В Быстрике не воровать!!! Ясно?!

На этом окончилось домашнее собрание.

...Николай Игнатьевич Шевчук долго не мог уснуть. Хотя и время позднее, а сон к нему не приходил. Нет, не потому, что на утро его пригласили на бюро райкома партии. Нет. За долгие годы работы секретарем он уже привык, что почти каждое бюро Клавдия Николаевна, первый секретарь, начинала с него. А то, что он в передовики не лез, да и задних не пас, знали все. С наглядной агитацией у него тоже всегда порядок. Планшеты, диаграммы, решения съездов всегда на видном месте, только даты подставляй. Ведь его друг, художник от Бога, Лева Бондарь старается. Этого шутника с тонким еврейским юмором знали далеко за пределами Житомирской области. Николай Игнатьевич вспомнил, как Лева возвращался с рыбалки в Ружине. На Комсомольском посту ГАИ Леву остановил молоденький лейтенант ГАИ. Медленно, не спеша, обойдя старенький, побитый, один из первых автомобилей в СССР "Москвич-401", он подошел к Леве:

- Ваши права?!

- Хм, скажите, пожалуйста, какие могут быть права у бедного еврея?! У меня только обязанности.

- Так вы еще и выпивши? - лейтенант наклонился к Леве.

- Товарищ капитан (Лева автоматически повысил звание лейтенанту), вот вы такой красивый и такой умный, посмотрите на мой лоб, разве там написано, что я идиет? Нет. Так вы сами подумайте: кто трезвый может сесть за руль этого автомобиля, у которого нет тормозов? Вы сядете?

-...?

- Вот и я так думаю, - ответил Лева. Молоденький лейтенант еще долго смеялся ему вслед.

Вспомнив этот случай, Николай Игнатьевич так и не задремал. За окном начинало светать. Тихонько, чтобы не разбудить жену, он стал одеваться.

Открыв дверь коровника, Николай Игнатьевич почувствовал не запах молока, а сигареты.

- Надо найти сейчас сторожа и провести с ним беседу о противопожарной безопасности на ферме.

Не успел он подумать, как в глубине коровника мелькнули две тени.

- Передовикам полей и ферм мой пламенный привет!!! - крикнул Николай Игнатьевич. Но ответа не последовало.

- Странно,- подумал он, направляясь туда, где мелькнули тени.- И кто это может быть?

Возле коров стояли два ведра, наполненные молоком, но доярок возле них не было. Вместо них за коровами сидели цыгане - Роза и Роман.

- И что это вы здесь делаете в такую рань? А? Можете не отвечать. Я все уже знаю. И вообще, Роза, не смотрите так на меня своими большими и красивыми глазами, -обратился к ним Николай Игнатьевич и добавил: - Я сегодня ужасно выгляжу, не спал всю ночь.

- Так вот, мои цыганские красавцы,- продолжил он,- берите в руки ведра и с левой ноги к местному милиционеру Стороженко шагом марш!

Услыхав фамилию Стороженко, цыгане словно испарились в воздухе, оставив на месте преступления только вещественное доказательство - ведра, наполненные молоком.

Обойдя ферму и дождавшись доярок, Николай Игнатьевич рассказал им о случившемся.

- Так вот почему упали надои у моих коровушек, - сказала передовая доярка Нина, - а я думаю, что это с ними случилось?

Если бы не было рядом Николая Игнатьевича, Нина вспомнила б и Бога, и маму. И все это на фоне трехэтажного мата. Но сейчас рядом стоял секретарь партийной организации Шевчук. Поэтому Нина только еще раз повторила:

- Так вот почему упали надои!..

Николай Игнатьевич посмотрел на часы. Надо было уже спешить на бюро. Захватив вещественное доказательство, он направился в контору. Возле дверей фермы его ожидали пять цыганчат, которые хором скандировали:

- Шев-чук - злодий! Шев-чук - злодий! Вкрав видра у мамы и тата! Вкрав видра у мамы и тата!

Так они с криками провели его до самой конторы.

- Да,- подумал Николай Игнатьевич,- здесь надо решать. Или менять на ферме сторожа, или...

Через несколько месяцев после случившегося цыгане продали свой дом колхозу, а тракторист Ивасюк бесплатно своим мощным ДТ-74 развалил его. На месте цыганского дома колхозники построили цех по изготовлению шлакоблоков.

 

 

 

Мій Бердичів
www.my.berdychiv.in.ua

 

Коментарі? Поправки? Доповнення?