Головна  |  До розділу

Виктор КОРЖУК

ПОСЛАННИК ЛЕВИ ИЦХАКА

 

 

 

Разве мог подумать Фавиш Менглович, что всего лишь один сон может изменить его судьбу? Нет! Если бы даже это сказал его большой друг Мойша Ландау – адвокат с мировым именем, к советам которого он всегда прислушивался, как к голосу Всевышнего, Фавиш ни за что не поверил. Такому не бывать!

Но это случилось в пятницу, когда над его бруклинской квартирой в небе загорелись звезды. Есть даты, которые в известном смысле, для семьи Менгловичей стали историческими. Это даты рождения его десяти детей. Но эту пятницу можно сравнить разве что с Божьей находкой. Хотя он где-то слышал, что праведный человек теряет ночью то, что приобретает днем. А чтобы получить это на следующий день, ему приходится работать так же много, как и в предыдущий. Но в ту ночь, с пятницы на субботу, он нашел то, что, как ему казалось, изменило всю его последующую жизнь.

 

СОН

Фавишу Менгловичу приснился вечерний Бердичев. Ранее бывать в этом старинном городе ему не приходилось. Вот идет он по улице Махновской (ныне Свердлова), а навстречу ни одной живой души. Все кругом, как вымерло.

– Напротив меня хоральная синагога и никого нет? – удивился он.

Посмотрел налево – никого, посмотрел направо – никого. Посмотрел на небо, а там сгустились огромные черные тучи. По спине Фавиша от страха побежали мурашки, и он поежился.

– Что же это такое? - подумал он. – Исконно еврейский город со своими пыльными улицами, покосившимися еврейскими хатками, а людей нет.

Снова оглянулся, опять никого. Грустно стало на душе, как будто один остался не только в этой тиши, но и на всем белом свете. Но что это? Синагога вдруг озарилась светом, словно миллионы молний сверкнули одновременно. Откуда-то сверху, из-под небесья, донеслась музыка. Она была медленной, спокойной и торжественной. Страх и грусть в душе Фавиша прошли и наступило спокойствие.

– Господи! – тихо прошептал Менглович, – прожил пятьдесят лет, а такой красоты не видел.

Небо стало светлым, как после дождя. Появилась радуга, которая прогнала оставшиеся тучи. Вместо них, словно яркие звезды, появились ангелы. В них Менглович узнавал своих умерших родственников. Нет, они не звали его с собой, им было достаточно того, что он их всех помнил и любил. Но по их лицам было заметно, что они возлагают на него огромные надежды. И на земле его ожидают большие события, важные дела и перемены.

Не успев переосмыслить все увиденное и услышанное, Менглович попятился назад. Но тут перед ним возник старец.

– Фавиш! - обратился к нему незнакомец, – я рабби Леви Ицхак, ты не должен бояться меня.

Менглович встретился с ним взглядом. В глазах незнакомца он увидел сердечную простоту, душевность и любовь к нему.

– Я встретился с тобой, чтобы помочь тебе, – сказал Леви Ицхак.

– Откуда вы знаете мое имя? – еле-еле выдавил из себя взволнованный Фавиш.

– Видишь ли, я жил много лет назад. С тех пор, как я отошел в мир иной, многое изменилось на белом свете. Но главные жизненные принципы остались те же. Просто в суете вашей бренной жизни вы забыли о заповедях Господних. Многие библейские истины стали не нужны сильным мира сего. Они забыли корни свои, пренебрегают законами Божьими. Я вижу, что мир перевернулся, – сказал рабби Леви Ицхак. – Раньше истина была разлита по всем улицам и площадям Израиля, и все говорили правду. Но когда приходили в Дом молитвы, не боялись и солгать. Теперь все наоборот. На улицах и городских площадях все лгут, а в синагоге признают истину. Ибо раньше так велось в Израиле: правда и вера была светочем в пути, и когда приходили на рынок и торговали, то от души исполняли изречение: "Пусть будет твое "да" справедливым и твое "нет" праведным". Вся их торговля шла верно. Но когда приходили в Дом молитвы, били себя в грудь и восклицали: "Мы грешили, изменяли, грабили". И все это было ложью, ибо были верны перед Богом и перед людьми. Ныне все наоборот. В торговле все лгут и обманывают, поэтому молитва их правдива.

– Дела в твоем бизнесе сейчас не очень хорошие, – продолжил Леви Ицхак. – Но тот, кто каждый день видит новый свет, свет, которого не было вчера, если он стремится к истинному служению, должен признать несовершенным свое вчерашнее служение, искупить его и начать все заново. А совершенный, увереный в том, что он всегда совершает правильное служение и ни на шаг не отступающий от своего мнения, не воспринимает света; поэтому он следует за тем, кто постоянно как бы заново обращается к Богу.

Менглович задумался. Правильным ли путем идет он? Какое звено его жизненного пути дало трещину? Какой путь является правильным - путь скорби или путь радости?

Но бердичевский рабби опередил его.

– На жизненном пути человека есть два вида скорби и два вида радости. Если человек замыкается в скорлупе случившихся с ним несчастий и его покидает надежда – это худший вид скорби, о котором сказано: "Божественное Присутствие не водворяется в месте уныния". Другой вид скорби – это благородная скорбь человека, понимающего, что он утратил. Точно так же и с истинной радостью. Тот, кто пренебрегает своей внутренней сущностью и среди пустых удовольствий не чувствует ее и не пытается вернуть то, что он утратил,- такой человек является глупцом. Но истинно радостный подобен человеку, дом которого сгорел, но он, чувствуя глубокую внутреннюю потребность, строит новый дом. С каждым камнем, который он кладет в стены нового дома, радость его возрастает".

Леви Ицхак на какую-то долю секунды прервал свой монолог, а потом продолжил:

– Ты же человек умный и воспитанный, способный творить большие дела. Послушай меня: пересмотри свои жизненные принципы; часто ли ты обращаешься к Священным Заповедям Господним? Ведь то добро, которое ты посеешь людям, вернется тебе многократно. В Бердичеве тебя ждут большие дела: построй ишиву, ведь школа – это жизненный фундамент, который даст основу знаний нашим потомкам. Возроди истоки еврейской культуры в этом древнем городе. Выполни мою просьбу, и тебя еще больше будут уважать за доброту к людям и помощь, с которой ты приходишь в трудную минуту. Ведь только очень чуткие и трудолюбивые, те, которые готовы в любой момент прийти на помощь, достойны уважения. Твой бизнес будет процветать, но для этого ты пройдешь через всякие трудности и испытания, которые с достоинством перенесешь. А Господь тебя за это вознаградит. Ведь никакой путь не бывает усеян розами без шипов. Всегда помни об этом.

Своим пламенным, экзальтированным монологом, произнесенном с сердечной простотой и теплотой, Леви Ицхак заставил Менгловича еще раз задуматься и переосмыслить свои поступки. Фавиш сразу же хотел ответить бердичевскому рабби, но не смог найти нужных слов. В голове у Менгловича один вопрос быстро сменялся другим: все ли я сделал для того, чтобы лучше жилось моему народу; какую посильную помощь и поддержку мог бы оказать людям, которые нуждаются в ней?

Как окаменелый стоял Фавиш, собирая путающиеся мысли воедино, чтобы дать понять Леви Ицхаку, что благодаря ему он понял свой истинный смысл жизни, который заключался в том, чтобы делать всегда только добрые дела, а если и пошлет кто тебе зло, то возврати ему добром.

И в тот момент, когда Фавиш собирался поблагодарить рабби за совет, яркий свет потускнел, а на месте, где стоял Леви Ицхак, осталась лишь струйка серебристого дымка. Через секунду, когда все рассеялось, Менглович снова услышал легкую музыку. Только теперь она звучала с нарастанием, все быстрей и быстрей. В какой-то момент она прервалась. Исчезло все. Не стало и радуги. В кромешной тьме Менглович стоял один. Но ему отнюдь не было страшно. Не было ему и одиноко. На душе стало светло и спокойно. Так бывает только в детстве, когда рядом родители и ты чувствуешь их тепло, ласку и поддержку.

...Менглович проснулся в холодном поту. Что это было?

Потихоньку, чтобы не разбудить жену, поднялся и вышел в другую комнату. Некоторое время, не включая свет, стоял и думал над тем, что бы это могло значить? Сон, который изменит всю его дальнейшую судьбу? Судьбу его семьи? Или, возможно, это какая-то сказка, которая может присниться только в детстве.

Фавиш включил свет и подошел к книжному шкафу. Быстро хватая одну книгу за другой, он нашел нужный ему справочник.

Рабби Леви Ицхак Бердичевский... Несколько раз повторив это имя, как бы пытаясь его запомнить, он нашел в оглавлении своего каталога требующуюся страницу.

– Боже мой!

Руки его задрожали. Отложив книгу на стол, он вышел и умылся. Что могло так взволновать Фавиша?

Оказывается, что в справочнике есть глава о Леви Ицхак из Бердичева. Перелистав страницу, он углубился в чтение:

"Рабби Леви Ицхак родился в Замостье в 1739 году. Умер в 1809 году в Бердичеве..."

Следовательно сон оказался правдой.

Фавиш, наделенный глубоким, цепким, аналитическим умом, понимал, что такой сон приснился не зря. В нем, как ему показалось, был некий пророческий смысл. Сейчас он должен трезво, как бы со стороны оценить все им содеянное. Ему только пятьдесят, в своей жизни он видел все и все испытал. Есть десять детей, красивая, очаровательная жена, преданные друзья, неплохое состояние. И как ему казалось, он всегда знал, что ему нужно в этой жизни.

– Неужели нужно прожить жизнь,- думал Фавиш,- чтобы понять саму тщетность бытия? Ведь сильный по-настоящему человек сам должен делать свою судьбу, свое счастье, бизнес.

Что же могло произойти в моей жизни, чтобы приснился такой сон? – размышлял Фавиш. – Какое звено жизненного пути дало трещину? Ему захотелось посоветоваться с женой, которая для него всегда была высшим авторитетом. Он всегда беспрекословно повиновался своей красавице Рейчел. За все годы их совместной жизни у него даже не возникала мысль ослушаться ее.

Так уже было заведено в их семье, где существовало два мнения – его и жены. И, разумеется, в борьбе этих двух мнений перевес всегда был на стороне Рейчел. Ее острому, безотказному уму завидовали многие его друзья.

Фавиш приятно улыбнулся, вспомнив, как друзья говорили ему, что их семья – это идеал справедливости и любви, и что они с Рейчел стали очень похожи за годы совместной жизни.

У него перед глазами один за другим возникали эпизоды их жизни. Вот их с Рейчел свадьба, все завидуют: вот какая красивая пара. Рождение каждого из десяти детей. Их первые слова. Удачи и неудачи. Взлеты и падения. Потери и смерти близких и друзей. И, наконец, рождение их с Рейчел долгожданных внуков. Вспомнил все, что было в жизни хорошее и плохое. Все было для него очень важно и свято. Ведь это их родное. И даже, если было очень тяжело, они всегда подставляли друг другу свое надежное плечо. И это придавало уверенности в завтрашнем дне.

За спиной Фавиша послышался шорох, но он не обратил на него внимания. В комнату вошла жена. Только тогда, когда он почувствовал прикосновение теплых рук Рейчел, он очнулся.

– Что с тобой, родной? – тихонько спросила жена и поцеловала его нежно в щеку.

– Боже, – подумал Фавиш, – как хорошо, когда рядом есть человек, к голосу которого можно прислушаться и посоветоваться.

- Что-нибудь случилось? – повторила вопрос Рейчел.

- Рейчел, только что, во сне, я беседовал с Цадиком из Бердичева. Его имя – Леви Ицхак. Он мне сказал такие простые истины, о которых я должен был догадаться за свои пятьдесят лет сам. Этот, как мне кажется, вещий сон повернет нашу жизнь в лучшую сторону.

Мне приснился древний город Бердичев – колыбель еврейской нации. Кто знает. может, в нем есть и наши с тобой корни. Мы обязательно должны побывать в нем. Туда меня позвал великий Цадик.

Рейчел взволнованно посмотрела на мужа.

– Какой город? – переспросила она. – Мы же о нем ничего не знаем. Его, наверное, даже на карте нет.

– О-о! Как я тебе уже сказал, это старый еврейский город. Его хоть и нет на карте, но он знаменит на весь мир. В этом городе жил великий Леви Ицхак, который и позвал меня туда. Там живуть евреи, нуждающиеся в моей помощи.

– Да, дорогой, я всегда знала, что твоя душа открыта для добрых помыслов и творений, – ответила Рейчел, присаживаясь на теплый ковер у ног мужа, поцеловав ему руки.

Вместе они прожили много лет, и за все эты годы ни один из них не дал повода для сомнений. Они могли говорить часами, не переставая и не надоедая при этом один другому. Рейчел была очень хорошим собеседником и дельным советчиком во всех его делах. Ожидая его из командировки, она очень скучала за ним. И, когда Фавиш возвращался, изыскивала малейшую возможность проявить заботу о нем. И Фавиш отвечал ей тем же.

Рейчел подняла голову с колен мужа и посмотрела на него.

За эти годы Фавиш привык, что на лице Рейчел всегда светилась улыбка. Она всегда улыбалась искренне, с любовью. Но сейчас в ее глазах были только печаль и тревога.

– Ты, действительно, собираешься ехать? Неужели ты думаешь, что этот сон может быть вещим? – с некой долей недоверия спросила она, хотя никогда не сомневалась в правильности выбора мужа, думая, что и на этот раз интуиция его не подведет.

Рейчел многозначительно глянула на него.

Что было в ее взгляде? Только вопрос, не находящий ответа, или же полное одобрение того, что делал, делает и будет делать ее муж.

– Я еще не чувствую себя стариком, Рейчел, – проговорил он бодрым тоном и улыбнулся. Ты ведь на меня не обижаешься, любимая?

– Возраст мужчины определяется результатом работы, а не самочувствием,- ответила с улыбкой Рейчел.

Нежность опять засветилась в глазах, а чуть припухшие губы подчеркивали красоту лица.

Фавиш положил руку на колено жены и поймал на себе ее благодарный взгляд.

– Как мало внимания я уделяю ей, – подумал Фавиш, – а ведь жизнь очень скоротечна. Мне уже 50 или мне лишь только 50. Как знаешь?

– Посмотри, – показала рукой на окно жена, – светает.

Он выглянул в окно. Ласковые, теплые лучи солнца, подымавшегося из-за небоскребов, падали на еще непроснувшиеся пустые улицы города, на которых стояли припаркованные автомобили, росли деревья, заглядывая  в витрины магазинов. В этих лучах Менглович увидел начало их новой жизни, один из этапов которой будет связан с городом Бердичевом.

– Доброе утро, Рейчел! – пошутил Фавиш. –  Как видно, ночь у нас с тобой была бурная и веселая.

– Теперь, я думаю, самое время "потревожить" нашего адвоката Мойше Ландау? – спросила Рейчел и ее большие, внимательные глаза посмотрели на мужа.  – Или еще рано?

Часы, висевшие на стене, показывали 5.15.

По всей вероятности этот вопрос она задала формально. Ведь они всегда знали, что мистер Ландау такой человек, который приходит в дом в любое время и по первому зову.

Скажи мне, кто твой адвокат, и я скажу, кто ты. Перефразировав известную поговорку, ее можно отнести и к Мойше Ландау, адвокату, услугами которого семья Фавиша Менгловича пользовалась все эти годы. Он был очень серьезным, немного медлительным и степенным. Любое порученное ему дело он исполнял с большой ответственностью.

В своих кругах он пользовался большим авторитетом, и за советом к нему обращались многие не только начинающие, но и имеющие уже большой опыт адвокаты.

Поэтому этим ранним летним утром, когда основная часть населения Бруклина еще досматривала свои сны в преддверии рабочего дня, в спальне адвоката Мойше Ландау раздался телефонны звонок. Телефон всегда звонил одинаково, но какой-то своей интуицией Ландау понял, что этот звонок особенный. Его внутренний голос подсказал, что разговор предстоит серьезный. Поэтому, чтобы не разбудить жену, он перенес телефон из спальни в свой рабочий кабинет.

– Хэллоу, Мойше! – голос Менгловича от волнения немного дрожал.- Извини за столь ранний звонок.

– Я понял, Фавиш, – усаживаясь поудобнее в кресло, ответил Мойше, – дело, о котором ты мне поведаешь, не терпит отлагательств? Я готов тебя слушать. Скорее говори...

 

ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО

Первое впечатление, которое произвел Бердичев на Менгловича, было ошеломляющим. Еще в самолете он представлял его таким, каким видел во сне: серым, одно-двухэтажным, с кривыми улочками, выложенными  кое-где брусчаткой. Оказывается, что и здесь есть многоэтажные дома. Пусть это не манхетенские или нью-йоркские небоскребы, но это уже не покосившиеся еврейские хатки.

Проезжая по центральной улице, он увидел такое количество спутниковых антен на балконах и крышах домов, которое ни чуть не уступает даже его Бруклину.

– Оказывается, Бердичев не такой уж захудалый городок. – подумал он. – Здесь есть гостинницы и больницы, школы и кинотеатр, рестораны и бары. Даже есть сладкая вата – радость местной детворы, которую он встретил, подъезжая к синагоге. А количество автомобилей иностранного производства могло смело конкурировать с Бруклином. Это свидетельствовало о благосостоянии жителей древнего Бердичева.

Но...

Не успел он распахнуть дверь автомобиля, как в глаза бросилась толпа бедно одетой ребятни с грязными лицами и не менее грязными руками. Один из самых смелых стал дергать за рукав Фавиша со словами:

– Дядь, а дядь! Дай доллар, дай шекель!

При этом дети тянули маленькие руки ему под самый нос. К их толпе неожиданно присоединилось несколько взрослых неопределенного возраста и пола. Они не внушали Менгловичу особого доверия. Конечно, ему стало жаль детей и, достав мелкие разменные деньги, он начал рассовывать их по рукам ребятни.

Эта толпа почему-то напомнила Менгловичу о его детях. И он мысленно сравнил их, сытых и ухоженных, с этими голодными, оборванными попрошайками. Но он знал, что эти маленькие человечики, еще ничего не видавшие хорошего в этой тяжелой жизни, ни в чем не виноваты. Это для таких, как они, он и приехал сюда выполнять свою нелегкую миссию.

К толпе маленьких попрошаек начали присоединяться и люди более старшего возраста. Особо усердствовал мужчина лет восьмидесяти с орденскими колодками на груди. Не уступала ему и женщина его возраста, которая размахивала руками и что-то громко выкрикивала. Может, со стороны это и выглядело смешно, но почему-то именно эти двое бросились ему в глаза и запомнились. Может, потому, что по возрасту они напоминали ему его родителей. Ведь в таком почтенном возрасте человек не должен выходить на паперть с протянутой рукой. А наоборот, он должен иметь право пользоваться всеми благами жизни, которые заслужил уже даже тем, что дожил до такого почтенного возраста, не говоря уже об орденах и медалях на его груди.

 

СТРОИТЕЛЬСТВО

Местные власти, узнав о решении Менгловича создать в городе общество "Друзья Бердичева", а на его базе построить интернат для бедных и обездоленных детей еврейской национальности всей Украины, без всяких проволочек пошли ему навстречу. Тем более, что финансирование строительства Фавиш взял на себя.

Однажды вечером, после молитвы, Фавиш обратился к Плоткину:

– Постоянно находиться в Бердичеве я не могу, поэтому мне нужно оставить человека вместо себя, который был бы не только руководителем, но и прорабом, а когда нужно – и рабочим. Кого Вы можете посоветовать?

– Конечно, Сашу Глейзера, другой кандидатуры я не вижу,– не задумываясь, ответил Плоткин.– Завтра познакомлю Вас.

Саша понравился Менгловичу. Высокий, стройный, общительный, с открытой улыбкой и, что немаловажно, прекрасно владеющий английским языком Глейзер загорелся идеей Фавиша.

В работу Фавиш и Глейзер, как говорят, окунулись с головой. Сначала было решение строить двухэтажную гостиницу. Но, взвесив "за" и "против", остановились на четырехэтажной, с перспективой на будущее. Правда, сомнение вызывал сам участок, ведь рядом протекает река Гнилопять. Пригласив специалистов из Житомира для исследования почвы, они с нетерпением ожидали результатов. Все эти дни, когда геологи делали анализы, Фавиш волновался. Ведь это первое в его жизни такое широкомасштабное строительство. А главное то, что там будут проживать и учиться дети, ради которых он был готов пойти на все. Сомнения оказались напрасными. Житомирское геологоразведочное управление вынесло свое заключение: почва выдержит не только четыре этажа, но и в три раза больше.

И закипела работа. На месте бывшего дома-интерната для престарелых заработала современная техника. Маленький желтый, но юркий экскаватор со всей пролетарской ненавистью вгрызался в землю и так же быстро насыпал ее в подъезжающие самосвалы.

Чуть в стороне грейдер готовил площадку для будущего стадиона, теннисного корта, игры в гольф. А рядом на дно котлована рабочие укладывали полиэтиленовую пленку. Тут  запланировали построить закрытый плавательный бассейн. Сам того не ведая, Фавиш Менглович обеспечил работой многих бердичевлян, которые так нуждались в ней. А к тяжелому физическому труду, тем более на стройке, нашим рабочим не привыкать. А то, что деньги выплачивали своевременно, поднимало настроение строителям.

Конечно, труд у нас не так механизирован, как в Америке, но зато никакая современная машина не заменит души строителя, который с любовью вкладывает каждый кирпич. И, наверное, не было человека на стройке, не думающего о том, что побольше бы таких предпринимателей и бизнесменов, которые дают хоть мало-мальскую работу, но такую нужную и важную для наших людей, оказавшихся в тяжелой жизненной ситуации. Ведь большей частью они цепляются за любой шанс заработать. Тем более, строительство (кстати его стоимость – один миллион долларов), для проведения которого были нужны рабочие разных специальностей.

Четырехэтажная гостиница для родителей и родственников обучающихся учеников, плавательный бассейн, баскетбольная и волейбольная площадки, комнаты отдыха, современные компьютерные классы – вот каким должен быть интернат, который задумал Менглович.

Шли дни, недели, месяцы. И все то, что еще вчера было в проекте и казавшееся таким далеким и несбыточным, стало реальностью. Это творение ума и рук человека так органично вписалось на таком, казалось, маленьком участке земли, что удивляешься, как современно и практично продумали все архитектор и дизайнер. А затем все это осуществлено в рекордно короткий срок.

Да, пусть этот проект и дорогостоящий. Но сюда будут приезжать дети из разных уголков Украины, а также гости из зарубежья. А это хорошая реклама нашему городу. Ведь интернат станет одной из его визитных карточек. Тем более, что наш город уже вписан в мировой истории развития еврейского народа  отдельной вехой.

Да, пусть не каждому по силам такие проекты, но... колесо истории крутится своим чередом, и в ней всегда есть что-то и плохое, и хорошее. И пусть все плохое затмевают хорошие и нужные дела тех людей, которые хотят сделать этот мир теплее и добрее. И пусть будет на нашей земле, и не важно где – в Бердичеве или Одессе, Израиле или Америке, побольше Фавишей Менгловичей, которые протягивают руку помощи тем, кто в ней нуждается. Ведь народная мудрость говорит: "Да не оскудеет рука дающего..."

Придерживаясь известной библейской истины "возлюби и помоги своему ближнему, да и поможет он тебе", мы повернемся друг к другу лицом. А это поможет миру измениться к лучшему.